2. ЧЕТЫРЕ СТЕПЕНИ ИСКУССТВЕННОСТИ ЯЗЫКА

Когда-то языки представлялись некоторым ученым своего рода организмами. В XIX в. это шло от Августа Шлейхера, который рассматривал язык как явление не общественной, а естественной истории, как своеобразный природный организм или, во всяком случае, как подобие его, подчиняющееся в своем развитии и функционировании тем же. закономерностям, что все явления природы, все ее «создания».

Но натуралистическая концепция языка и в свое время встречала возражения. Основоположник психологического направления в лингвистике, немецкий ученый Г. Штейнталь (Steinthal, 1823-1899) возражал ей так: «Нас спросят: уж не хотели мы назвать язык организмом? Но что нам, спрошу я, до слова, которое никогда не имело ясного смысла на своей родной почве и которому в течение долгого времени угрожает постепенная потеря всякого значения?... Слово органический может иметь для нас только переносное значение, так как язык принадлежит по своей сути разуму и является духовным продуктом» (389а).

Что касается термина искусственные языки, то и среди самих лингвистов нет единства в понимании его. Вспомним, прежде всего слова Н. Я. Марра о том, что «натуральных языков не существует в мире, все языки искусственные, все созданы человечеством» (334г). Согласно этому воззрению, совпадающему с определением искусственного в деятельности человека, данным Б. М. Кедровым, все звучащие на Земле языки и наречия - искусственны. Таково одно, самое широкое, значение термина искусственные языки. Другое, менее широкое, значение вкладывали в него многие ученые. Поль Лафарг (Lafargue, 1842-1911), один из первых выдающихся марксистов, находил язык французской аристократии - в противоположность языку простонародья - искусственным (390). Академик А. А. Шахматов считал искусственной всякую нормализацию в языке. Проф. И. А. Бодуэн де Куртенэ утверждал : «Почти всегда литературный язык образуется искусственно» (391). Того же мнения был и проф. Л. А. Булаховский: «Нет неискусственных литературных языков...» (358).

Самым распространенным употреблением термина искусственные языки является его соотнесение с проектами международного языка, которые противопоставляются национальным и вообще этническим языкам как языкам естественным. Здесь - нагромождение неточностей: во-первых, исторические языки называются естественными от слова естество, т. е. природа; во-вторых, не делается различия между бесписьменными языками и литературными; в-третьих, проекты международного языка называются международными языками (дистанция между языком международным и его проектом или проектами - огромного размера); в-четвертых, не делается различия между языками-проектами апостериорными и априорными. При такой многозначимости термина искусственные языки, такой его смысловой неопределенности сказать о языке всемирного социализма и коммунизма «искусственный» - значит ничего о нем не сказать.

На самом же деле, как указывал Гуго Шухардт, в языкотворчестве нет принципиальной разницы между процессами, называемыми естественными, и процессами, называемыми искусственными, как нет ее и в результатах этих процессов - в самих языках: «Искусственные языки более или менее естественны, естественные языки более или менее искусственны». Разницу между теми и другими Шухардт усматривал в том, что сама лексико-грамматическая ткань может быть либо грубее и проще, либо тоньше и сложнее (229б). К этому можно добавить, что в упрощенных проектах международного языка она, конечно, грубее и проще, а в языке коммунизма, вероятно, будет тоньше и сложнее по сравнению с языками национальными, квазиестественными.

Э. Сепир на II Международном конгрессе лингвистов так возражал против термина искусственные языки: «Термин искусственные не имеет ни психологического, ни исторического оправдания в отношении таких сконструированных языков, которые используются практически. Они искусственны не в более глубоком смысле, чем тот, что придается технике оперного певца как искусственной по сравнению с бессознательной техникой народного певца» (237в).

Некоторые западные интерлингвисты считают целесообразным вообще отказаться от путающего термина, избегают его, предпочитая определение сконструированный - constructed. О. Есперсен в брошюре «Естество и искусство в языке» («Nature and Art in Language», 1933) предложил пользоваться терминами национальные языки и сконструированные языки (392). Но, во-первых, не все этнические языки - национальные, во-вторых, сконструированные языки бывают разной степени искусственности и, в-третьих, нет резкого разграничения (какое есть в этих двух терминах) между всеми этими разновидностями языков, представляющими собой как бы ступени языкового развития.

Надо либо в самом деле отказаться от этого неточного термина, либо уточнить его. Уточнением в данном случае может быть установление различных степеней искусственности языка. Если воспользоваться вошедшими во многие языки корнями ling и art (из латинского), то вместо выражения языковая искусственность краткости ради можно употреблять абревиат LA.

Можно установить четыре степени LA:

1) языки первой степени искусственности (LA-1) - языки бесписьменные или речевая стихия бесписьменных говоров национального языка, исторические языки и наречия до или вне их нормализации, до или вне литературных норм;

2) языки второй степени искусственности (LA-2) - языки нормализованные - национальные литературные;

3) языки третьей степени искусственности (LA-3) - проекты международного, интернационального языка, пока не нашедшие применения на практике или нашедшие его экспериментально, созданные на основе языкового опыта человечества, на материале исторических языков (апостериорные языки);

4) языки четвертой степени искусственности (LA-4) - проекты международного языка, созданные в отрыве языкового опыта человечества на основе философской классификации понятий и буквенной символики (априорные языки).

Языки кибернетические, математические языки-коды, а в простейшем виде - всякие коды (машинные языки-посредники могут быть языками LA-4 и даже LA-3) можно было бы назвать языками пятой степени искусственности (LA-5), но слово язык здесь употребляется уже в ином, чем обычное, значении. Такой язык разговорным, устным стать не может даже экспериментально.

Языки первой и второй степеней искусственности создавались постепенно родами, племенами, народностями, народами на протяжении всей общественной истории. Это - живые или уже отмершие языки. Что же касается языков третьей и четвертой степеней искусственности, то создавались они в короткие сроки одним человеком или группой людей на материале исторических языков или в отрыве от него - как проекты международного языка, в большинстве случаев это мертворожденные языки, лишь немногие из них выполняли (Воляпюк) или выполняют свои функции (Эсперанто и в гораздо меньшей степени некоторые другие). Лишь языки LA-1 можно было бы условно называть естественными (вернее было бы-квазиестественными), употребляя этот термино-элемент иносказательно, как синоним прилагательных исторические, эволюционные, в смысле 'стихийно сложившиеся'.

В этом смысле полуестественными-полуискусственными являются языки LA-2 и LA-3. Первые из них можно было бы условно называть полуестественными (квазиполуестественными): анархия и хаос ненормализованной народной речи, стихийность языкотворческой практики этнических групп начали в них преодолеваться сознательно, а в некоторой мере, в некоторых случаях и в организованном порядке. В таком случае языки LA-3 с такой же условностью можно было бы называть полуискусственными: их лексика сложилась исторически, эволюционно, искусственны лишь отбор лексических элементов (корней) и грамматическая система их. Стопроцентно искусственными являются лишь языки LA-4: в них нет ничего от языковой эволюции, от языковой действительности. Языки LA-5 - математические языки-коды - сверхискусственны.

В ходе исторического развития человечества, с повышением роли общественного сознания в общественном бытии язык становится все более и более искусственным.

Упоминавшийся здесь ранее французский лингвист М. Бре-аль считал, что естественным языком «в тесном смысле» можно считать лишь инстинктивные крики. Он же обращал при этом внимание на недостатки языков, которые упорно называют естественными: «Одна только привычка скрывает от нас эти недостатки» (230в).

Тем, кто возражает против искусственного общечеловеческого языка как против утопии, Максим Горький напоминал, что утопии все чаще «превращаются в рабочие гипотезы науки. Ныне [в 20-е годы] к делу осуществления утопии присоединяется много тысяч и миллионов людей и ныне единый международный язык необходим человечеству более, чем когда-либо раньше... Говорят: "язык не развивается искусственно"... Я глубоко убежден, что организованная воля масс вполне способна превратить "искусственное" в естественное...» (393)

В другом месте Горький писал: «Мне кажется, что мы, люди, вправе сказать: все то, что нами называется "культурой", вся та "вторая природа", которая создается нашей наукой, техникой, искусством, словом все то, что отводит нас от животных, - все это "искусственно"... Для человека,- насколько он животное,- естественно лакать или пить горстью, ходить голым, рычать, но вовсе не естественно выдумывать Прометея, Фауста, Дон-Кихота. Мы все живем в домах, городах, среди вещей, сделанных силою нашего разума и воображения, нашей волей для того, чтобы жизнь была легче и приятнее нам. Если в людях возникает создание необходимости говорить всем на одном языке - это тоже будет сделано. Все на земле создается напряжением нашей воли, нашего воображения, нашего разума. Человеку пора внушить себе: я все могу. Не нужно бояться никаких дерзновений и безумств в области труда и творчества...» (394).

<< >>